ППП

РасСказка

В каждой сказке есть место яблоку…

 

Синий Чулок и Зеленый Змий

 

Факир был пьян. Клоуны с джокерами на руках остались в дураках и втихомолку сосали гороховый суп.

Гимнаст, накрытый гимнастеркой, вопил от боли на опилках. Трюк с трапецией оказался краеубойным камнем преткновения в его замкнутой в круг, начерченный циркулем, жизни. Надравшийся спертым у ветеринара медицинским спиртом эквилибрист, забористо матерясь, предложил услуги циркулярной пилы, да тут же рухнул возле акробата и запел «В голове моей опилки…». Дабы заткнуть голосистого эквилибриста, коему шедший в туалет медведь на ухо наступил и вместо «Извините!» буркнул «Превед!», араб Ясконтий, шабашивший в амплуа вышибалы, взялся за куль бит.

Велофигурист съехал с катушек и вошел в штопор. Или наоборот. И штопор этот больше походил на змеевик.

Дрессировщик напился в дрезину и пытался сконцентрироваться на том, как мим бросал курить, да все мимо табло.

Шпагоглотатель наглотался шпаг и колес и сел на иглу. Рыбу выловил в аквариуме Антре – кот, спускаемый на публику в начале каждой антрепризы. Особо популярна была сценка «Безумный кот, или Зашейте ему рот!». Антре был без ума от соли и всяких хлебобулочных изделий - багетов, бубликов, батонов, но не гнушался гарнировок. Игла встала коту поперек горла, и он отбросил копыта.

Верблюды плавающей походкой каравелл по зеленым волнам направились к выходу из помещения, выполненному в виде бутылочного горлышка.

Под колодой карт, бросившихся врассыпную в самый разгар буффонады, пошевелилась зеленая змея, которую иллюзионист ласково называл Тридцать Три Напасти, поскольку было у нее во рту, как ему казалось, тридцать три зуба. Змея поползла прочь из этого содома, дабы не порочить репутации синего чулка.

Прошмыгнув меж верблюжьих копыт, шмыгавших носами кто во что горазд, змея, смеясь во все змеячье горло, выползла на свежий воздух. Быки и медведи забивали козла, угнездившись на осиных гнездах.

Там, где кончался асфальт и начинались асфальтовые джунгли городского самосада, змея не фонила. Хамелеон, проскочивший в паре нанометров от нее, мельком бросил хамский раздевающий взгляд на бесконечную змею. Змея ядовито прыснула: «Что жизнь твоя? Слияние с толпой!», хвостиком махнула и скрылась в зарослях крыжовника.

Заслушавшись патефона, вещавшего где-то совсем понедалеку, змея вползла на грядку патиссонов и попалась в шелковую сеть чулка. В сети она на собственной шкуре познала, как выглядело небо в клетку.

В сад восточным ветром занесло ветеринара, который бросил ветку и крикнул «Апорт!». Пес со всего маха влетел в яблоню, нависшую дамокловым мечом над грядкой патиссонов. Крутое пике яблока в бубен, а именно - в глазное яблоко, Исааку, раскладывавшему червей по их достоинству, пришлось не по вкусу. Он вскочил как подкошенный, заапплодировал в ладоши и сорвал с себя макинтош. В ту же секунду яблоня рухнула на патиссоны, едва не погубив теплившуюся в чулке жизнь. «Вот что пес живородящий делает!» - перекрестился ветеринар и стал соскребать остатки животного со ствола. Исаак завопил «Яблоня от яблока недалеко падает! Яхху!» и убежал открывать сидр.

Пес начал исполнять собачий вальс. «Шизофрения, как и было предсказано», - записал ветеринар в дневник. Позже породу этих собак сократили до шицу.

Нагая дева смотрелась как в зеркало в озерную гладь, используя помидор вместо помады.

На правой ноге не хватало чулка. Ее самец пустил в нее опустошенный взгляд, и они пустились бегать по пустырю. Капустницы перелетали с цветка на цветок, не успевая опуститься, спугиваемые смехом пустосмехов.

Голодранцы нежданно прибыли на поле патиссонов. «Вот оно – древо познания бобра и зла!» - пробубнил парниша и стал охаживать яблоню со всех сторон. «Змей не выполнил свою часть договора. Змеи никого не ждут!» - гаркнула девица и подошла к пеньку. «Никак твоих рук дело!» - зловеще прошипел самец, доставая из-под земли бобра. «Смею заметить – зубов!» - парировал бобер. «Ты глянь, что натворил. Нас же из рая теперь не отчислят! Ты Библию вздумал переписать?!» - за то, что было, за то и раскрутил парень бобра и отправил по айпишнику. «В Бабруйск, животное!»

Дева подняла с земли клизму, пардон, - призму, и сквозь нее узрела свой потерянный синий чулок; перепрыгнула через ствол и подняла хозяйство. «Стой! Не уж то?» - кликнул клуг, тыча деву носом в пятку чулка. Голка бросила чулок куда глаза глядели. Удар пришелся парню ниже живота. «Ловить надо, товарищ!» - гоготнула девка. «Воздушный змей тебе товарищ!» - и парень сжал чулок в руке. «Спрятаться вздумал, гад ползучий? Вот и кусай теперь свой хвостик!»

Теперь он швырнул чулок чувихе, но сей предмет не долетел до адресата. Чулок чудесным образом сучком был остановлен. Змея, чтоб время не терять, прогрызла тридцатью тремя зубами дырку в чулкоднище и выпала в рассадок.

Натуралист схватил земляное яблоко и бросил в синюю тряпку. Снаряд пробежался по ленте, закатился внутрь чулка и вылетел из прогрызенной дырки вдогонку змее. Так родился баскетбол.

Когда змеетрясение понемногу утряслось, неугомонная зеленая гадюка отправилась в сторону озера. У самого синего берега дорогу ей перебежал все тот же везденасущный хамелеон. Он не постригал никого насильно в пятницу, не таскал пустых ведер и был скорее китайцем, нежели негром. Он еле сдерживал себя, чтоб не заржать на всю Ивановскую. «Никогда, ты слышишь? Никогда не пресмыкайся перед молокососами, в смысле млекопитающими, и уж тем более перед homo scapaens! Если они сядут на шею, то больше не…» Хруст и чавканье придавленных друг к другу органов заглушило гавканье шицу. Критика нечистого на руку разума человека разумного была остановлена. На самом интересном месте.

Змея сползла по последнему песку моды к воде. Справа нарцисс отрешенным, наркоманским взглядом гипнотизировал собственное отражение. Слева в воду была опущена лодка, и ее обременили ветеринар с собакой и два подозрительных элемента, похожих как две капли. Песня ветра донесла до змеи имя одного из этих лентяев – то был пятидесятидевятилетний Празднеодим. Сзади мракобесились двое нудистов, наивно веривших, что ад теперь тайна, покрытая мраком.

Змея прекрасно знала, что потоп не за горами. Она доверилась потоку. В ее глазах все поплыло. Год Водяной Змеи вступил в свои законные права.


  • Current Location: Общага
  • Микроклимат: creative creative
  • Музыка сфер: Dioxyde - Cae La Presion
Вы хочете комментариев? Получите. :))
1. Хорошая трава, забористая!
2. Забавно, но неплохо бы доработать. Местами нестыковки кривоватенькие.
3. А в целом - идея симпатичная.
4. И напоследок - гнустность - Слово "неужто" пишется в одно слово, а не в три...
5. А вообще - ты в своем репертуаре. И даже больше, чем обычно в последнее время.
Мило. Травяновато, правда, но прикольно. В твоем стиле.=) Громоздковато. Подбор слов весьма неплохой.
В общем, своеобразно, но в целом неплохо.=)
Переврали Вы всю историю :)
Забыли Вы сказать в рассказе, что чулок в чулане зяб исконно, как всё, что в сказках.
Факир журфак окончил, в окоёме как в гробе он прикуп видел, и кутил потом уклончиво с гимнастами и клоуном под гимн поклонной Астаны. Надравшись вволю с вольными медведями, кусал им локти. Помог слететь с колес эквилибристу, вслед за фигуристом в след его плевавшим. На пасть Змеи надел тогда же он кольцо и жёнку посадил стеречь.

Змея к тому же страдала геморроем - какое ж тут уголье ушко, как шут тугою пушкою листал Гомера в той Гоморре. Но уползла. И у пол-зла остановилась в богатырском перепутье - но пробегал небуриданный ослик, который выбор за неё и сделал, ведь от змеи в козлы податься - шаг один.

А длинный дивный в ивах самостийных чулок добычу ждал, разунув пасть. Чулок жены факира - у Вас же спутанно. Жена факира не путана, факир не факер, фокус в том, что Ева и Адам как Маркс и Энгельс, четыре разных человека.

Натуралисты и нудисты занудные в своей натуре родились, однако ж в пятницу. Одна же кошка принесла их в Рим - а там уже Ньютон был, весь в общем-то не нов.

А яблоня... что я, убо слоняюсь? Смоква была то, с Москвы по блату прикуплённая факиром - не пропадать же прикупу из Сочи. Вообще, история не очень. И эта, и, конкретна, вся.
Re: Переврали Вы всю историю :)
"- Люди придумали интересное выражение: «третьего не дано». Это не тот случай. Ты наверняка помнишь детские сказки? «Налево пойдешь – коня пропьешь, направо пойдешь – кислотой лицо обольешь, а прямо пойдешь – зеркало разобьешь». В каждой сказке есть доля правды настолько чистой, что слеза ребенка в сравнении с ней покажется средоточием опаснейших вирусов."